МНОГОМЕРНОЕ МОДЕЛИРОВАНИЕ ИСТОРИЧЕСКИХ ПРОЦЕССОВ

Опубликовано в печатной версии журнала. Вып. № 3.


О создании школьного курса «Россия в мире» рассказывает один из разработчиков нового образовательного стандарта, главный редактор издательства «Просвещение», доктор географических наук Виктор Павлович Дронов.

— Утверждённый образовательный стандарт определил наличие в программе старшей школы нового обязательного предмета «Россия в мире». В педагогическом сообществе идут активные дискуссии о содержании нового курса. В каком направлении сейчас движется разработка? Будет ли этот предмет в большей степени историческим?

— Есть такая точка зрения, что, поскольку этот курс ретроспективный, значит, он — исторический. Но вопрос заключается именно в том, какая это должна быть история, как понимать историческое знание, историческую базу этого курса. На мой взгляд, а я по базовому образованию географ, у истории и у географии, особенно в преподавании школьном, схожие проблемы, хотя и возникают они из разных сущностей. География интегрирует все проявления человеческой деятельности и природу в пространстве, на определённой территории. Историки рассматривают мир, государство во времени. История занимается линейным прослеживанием каких-­либо событий, фактов, персоналий на протяжении того или иного временного периода. И это, на мой взгляд, даёт «плоскостной» взгляд на государство. Многие аспекты жизни современной России — культура, наука, различные внешнеполитические и внутриполитические отношения остаются за кадром, в рамках школьных курсов они до ученика не доходят, а если доходят, то в очень усечённом виде, в виде набора отдельных фактов: географических в географии — города, отрасли промышленности, сельского хозяйства, в истории — политические деятели, даты, события… Вот поэтому курс «Россия в мире» видится мне совершенно другим. Здесь задача не в том, чтобы ещё раз на другом уровне, в старшей школе пройтись по ленте времени — это не главное. Главное заключается в другом: выделить переломные этапы, наиболее важные для развития страны, и посмотреть на государство с разных точек зрения — с точки зрения социума, с точки зрения соседей, с точки зрения взаимоотношений, с точки зрения актуальных проблем экономики, политики, культуры. Говоря современным языком, мы должны создать 3D-­модель государства, развёрнутую и во времени, и в пространстве, мы должны дать ученику возможность посмотреть на Россию в периоды переломных моментов с разных точек зрения. Вот тогда­-то и будет формироваться некий целостный взгляд на страну. Мы, географы, выделяем для каждой территории факторы развития, наиболее важные движущие силы. И мне кажется, что в истории этот метод факторного анализа, выделение главных движущих сил, используется недостаточно. А эти движущие силы далеко не всегда бывают сугубо исторического плана. Говоря о «России в мире» очень важно, сохраняя историческую канву (а тут по­-другому и быть не может, всё­таки это история), сделать курс многомерным, многоплановым. Тогда мы получим совершенно иной результат: мы дадим ученику школы, который уже по возрасту к этому готов, новый инструментарий для анализа современных общественных процессов. Мы научим его увязывать разные факторы в единый узелок: не отрывать политику от экономики, экономику — от природной составляющей, уровень жизни — от тех хронических проблем, которые накопились в нашей экономике. Тем более, что корни многих проблем лежат там, в истории, в тех переломных исторических моментах, когда ключевые вопросы решались либо частично, либо декларативно, но на протяжении длительного исторического периода так и не были решены. Хрестоматийный пример — частная собственность. Даже в капиталистической России XIX века частная собственность не была столь священной, как это должно следовать из римского права. Отношение к собственности всегда было своеобразным, было крепостничество, царь мог даровать, царь мог забрать, а под это ещё и головы лишить. Поэтому и не получается, наверное, многие вещи, очевидные для западного мира, привить так просто на российской территории. Вот почему курс этот должен формировать, с одной стороны, синтетический взгляд на страну в переломные моменты и, с другой стороны, элементы критического мышления, чего у нас в школе очень сильно недостаёт. Уйти от линейного мышления к многомерному моделированию, чтобы можно было «покрутить» ситуацию в уме.

— А с какого времени будем «крутить»? Какой период предполагается рассматривать?

— Пока чётких границ не обозначено, но, видимо, начинать надо с формирования древнерусского государства. Здесь, конечно, историки должны сказать своё веское слово, и я думаю, что консенсус мы найдём. Нужен широкий взгляд «окрест», потому что пока, к сожалению, в курсе истории имеется дробление, когда отечественная и зарубежная история разделены, мы порой даже не сопоставляем общественные системы, события, персоналии, ускользает понимание, что они вдруг оказываются современниками. И это сопоставление не только на уровне персоналий, но и на уровне процессов, которые происходили в то или иное время в России, в Европе, в других странах. Эти сопоставления показывают, что в чём­-то мы никогда не уступали другим странам, не отставали в плане формирования государственности, а в каких-­то других моментах у нас были и серьёзные пробелы, и огрехи, и так называемый «свой путь» — он действительно был, он исторически сложился, и не всегда со знаком «плюс». Всё это должно научить школьника мыслить широко.

У Римского клуба[1] есть очень хороший лозунг: «Мыслить глобально — действовать локально». Для того чтобы эффективно локально действовать в своей стране, надо мыслить глобально и понимать, с какими вызовами сталкивалось государство на каждом конкретном этапе, какие недостатки возникали в те или иные периоды. С моей точки зрения, главная проблема России до настоящего времени — крайне низкий уровень культуры населения в широком смысле слова. Не в том смысле, кто, сколько, чего прочитал — это не культура, а в смысле культуры поведения, культуры взаимоотношений, культуры самоуважения, отношения к себе и своему здоровью, к своим детям и близким. При всём богатстве наших разнообразных ресурсов вот этого ресурса в стране, по-­моему, не накоплено. И это тоже имеет исторические корни, и об этом тоже надо говорить, чтобы понимать, что нужно сделать для того, чтобы преодолеть этот, я бы сказал, очень серьёзный дефицит, который нас отличает, к сожалению, от многих стран мира.

— Виктор Павлович, задача в хорошем смысле слова амбициозная, я имею в виду создание такого курса. А на практике каждое издательство учебной литературы будет создавать свою концепцию или это будет общепринятая программа курса?

— Сейчас пока сложно сказать. Примерная программа, конечно, будет разрабатываться. Но ведь проблемы не столько в концепции, сколько в самом уровне преподавания, потому что к преподаванию интегрированных курсов, по моему мнению, наши преподаватели-­историки пока не очень готовы. Понимая это, мы планируем подготовить и предложить две программы этого курса. Одна более инновационная, в духе того, о чём я рассказывал, другая более традиционная, это тоже будет синтетический курс, только более «исторический» в привычном понимании. И эти два подхода у нас уже выкристаллизовались. Вот что мы абсолютно точно не будем делать — так это не будем формально перелицовывать имеющиеся учебники истории, сменяя вывески, заменяя наименование параграфа. Этого мы не будем делать однозначно. Потому что это самообман, это обман и учителей и учеников.

— А при этом общество практически единодушно считает, что этот новый предмет в школе — предмет пропагандистский, что старшеклассникам будут «вбивать в головы» тезисы о величии России, в общем и целом отношение сложилось отрицательное. Что Вы ответите критикам?

ПРЕДМЕТНЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ ИЗУЧЕНИЯ КУРСА «РОССИЯ В МИРЕ» (ИНТЕГРИРОВАННЫЙ УРОВЕНЬ)*

1) сформированность представлений о целостном, многоаспектном образе России в разные периоды на основе синтеза обществознания, истории, географии, культурологии и пр.;
2) владение знаниями о ключевых фактах и событиях отечественной и всемирной истории, понимание значимости этих фактов для развития мирового исторического процесса в целом;
3) сформированность представлений о месте и роли России как неотъемлемой части мира в контексте мирового развития, как определяющего компонента формирования российской идентичности;
4) сформированность системных знаний об историческом времени, историческом пространстве, историческом движении;
5) сформированность умений сравнительного многоаспектного анализа исторических событий, происходивших в один исторический период в разных социокультурных общностях;
6) сформированность взгляда на мир с точки зрения национальных интересов России;
7) сформированность представлений о единстве и многообразии многонационального российского народа;
8) сформированность умений использования широкого спектра социально­-экономической информации для анализа и оценки конкретных ситуаций прошлого и настоящего;
9) сформированность способности противостоять фальсификациям истории в ущерб национальным интересам России;
10) сформированность способностей интеграции знаний основ общественных наук, умений реконструкции и интерпретации прошлого России на основе источников, владение умениями синтеза разнообразной исторической информации для комплексного анализа и моделирования на её основе вариантов дальнейшего развития России;
11) сформированность представлений об особенностях современного глобального общества: информационной политике и пропаганде как способе создания образа исторической и современной России в мире.

* ФГОС ОО, среднее (полное) общее образование

— Что отвечу… Понимаете, ситуация не новая. Она напоминает мне не столь далёкие времена: «Пастернака я не читал, но хочу высказать своё резко отрицательное мнение». Понимаете, когда у человека заранее готов ответ на вопрос, который он задаёт, когда его позиция заведомо негативна, его трудно переубедить. Мы много раз пытались объяснить, что ни о какой пропаганде речь здесь не идёт. Предлагается, наоборот, критический разбор тех проблем, с которыми сталкивалась Россия на каждом историческом этапе, чтобы уяснить уроки прошлого… Конкуренция в современном мире очень сильно нарастает на разных уровнях. Россия попадает в очень серьёзную конкурентную среду, она сталкивается с системой колоссальных вызовов, причём сегодня эти вызовы трактуются слишком однобоко. Вот, например, один из них: неэффективность экономики, которая у нас сложилась. Это всё есть, безусловно, но нам надо понимать свои сильные и слабые стороны в этой ситуации, научиться их анализировать на историческом материале для того, чтобы с открытыми глазами смотреть на современные реалии. Одна из проблем, которую должны, например, понимать наши выпускники, что формальные показатели качества человеческого капитала не дают реального представления о том человеческом капитале, которым Россия обладает. А на сегодняшний день, к сожалению, российский человеческий капитал очень низкого качества практически по всем параметрам. Низкий уровень образования не потому, что система образования деградирует (хотя это тоже происходит), а нет навыка и стремления учиться, отвечать за дело, нет навыка работы. И в значительной мере это тоже имеет свои исторические корни. Не надо переоценивать человеческий капитал, не надо переоценивать нашу территорию. Когда мы гордимся гигантской территорией, с одной стороны, мы её не осваиваем, с другой стороны, боимся, что её кто­-нибудь завоюет. Завоюет для чего? Большая часть нашей территории — это земля, неблагоприятная для жизни человека.

Поэтому задача у курса — не трубить в фанфары о том, какие мы великие. Это же самообман, этому сейчас мало кто верит. Для нас всех, в общем­-то, очевидно, что Россия не является развитой страной, что она по многим параметрам и показателям всё больше уступает даже развивающимся странам, что у неё мало реальных факторов для развития, недостаточный уровень квалификации трудовых ресурсов… А ведь это даже не самый главный параметр на современном этапе, современная организация производства не требует сверхвысокого уровня квалификации ресурсов, она требует квалифицированного выполнения операций и дешёвой рабочей силы. У нас дешёвой рабочей силы нет, с трудовой дисциплиной понятно какие проблемы. Поэтому-­то задача курса — дать объективный взгляд, не мазать себя чёрной краской там, где не надо это делать, и не превозносить, когда это бессмысленно. У нас есть целый ряд изданий, которые педалируют негатив — «всё очень плохо, кошмар, мы сидим на ресурсной игле». Боже мой, ресурсная экономика есть в Австралии, до которой нам, как до неба. Ресурсная экономика сформировала современную Канаду, она этого не стыдится. Не надо стыдиться того, чем мы богаты, что нам даровано природой. Поэтому главная задача, я ещё раз хочу повторить, — научить ученика оперировать разнообразными сведениями, критически их осмысливая и формируя целостный и взвешенный взгляд на страну.

Всё ведь зависит от трактовки. Возьмём, например, факт из новейшей истории: приватизация. Как её трактовать? А это смотря у кого спросить. Кому много дадено, для того это, безусловно, позитивный и правильный шаг. А у кого много забрали — у большей части населения? Сейчас социологи начинают более­-менее открыто об этом писать — 70 % населения считает, что это вообще-­то преступление, которое совершено перед страной. Поэтому вопрос о фанфарах сам собой отпадает. Трубить нет повода на сегодняшний день, страна находится в достаточно тяжёлом состоянии, её развитие привязано к одному фактору. Мы его знаем — это цены на углеводородное сырьё. Другого ничего нет. Происходит деградация духовно­-нравственного фундамента общества. Чем гордиться? Но надо понять эти болевые точки, надо понять, откуда они взялись, намечать пути преодоления. Если человек сам не осознает необходимость целенаправленных действий, никакими лозунгами, призывами, доктринами, концепциями этого добиться нельзя. То есть нужен критический анализ, критическое мышление, его не хватает как воздуха, это наша беда, мы критично посмотреть на себя не можем. Ни как на личность, ни как на государство.

В отношении к «России в мире» ситуация такая же, как в отношении к стандарту: есть люди профессиональные, которые понимают, что это позитивный документ, который позволит нашему образованию начать движение вперёд. Есть достаточно продвинутый слой общества, который знает зарубежный опыт и понимает, что мы здесь отстали. И фактически стандарт направлен на большую интеграцию в мировое образовательное пространство. А есть люди, и таких, к сожалению, очень много, которые привыкли идти вперёд с головой, повёрнутой назад: «Я же училась!». С пёрышком 33­-го номера. Почему, собственно говоря, надо что-­то менять — потому что мир изменился. Так и с «Россией в мире». Я думаю, что «Россия в мире» пройдёт те же самые этапы, что проходит всякая инновация: «это полная ерунда», «в этом что­-то есть», «давайте попробуем».

— Я думаю, что эта критика в социальных сетях и в прессе, во многом сформирована ещё и тем, что происходит в политике. Многие опасаются нового «застоя».

— Наши политики, они тоже люди, они живут краткосрочными периодами. Политик, к сожалению, в этом большая проблема и беда, не может мыслить стратегическими категориями. Он должен докладывать о позитивных изменениях, которые он инициировал, которых он достиг за отпущенный ему короткий период. В образовании мы не можем мыслить такими категориями, потому что образование — инерционный процесс. Конечно, судить будут по делам. Я понимаю, что этот курс многим не понравится, вполне возможно, многим учителям, потому что заставит их перестраиваться, тратить на это время. Может быть, он не понравится многим родителям, потому что система одномерных оценок тех или иных событий и явлений гораздо проще и удобнее. Это же, понимаете, как с тем же списком литературы: одни кричат: «Давайте «Тихий Дон» обязательно!», другие говорят: «Нет, давайте «Тихий Дон» заменим «Доктором Живаго»». Кто прав?..

— То есть мы можем заключить из Ваших слов, что курс «Россия в мире» не обслуживает текущую политическую повестку.

— Безусловно. Нам никто не декретировал это сверху. Замысел этого курса рождался снизу при разработке стандарта. Он рождался в обсуждении, в том числе и с историками. Парадокс на сегодняшний день заключается в том, что, когда мы садимся обсуждать общую конструкцию, мы вроде бы обсуждаем одну и ту же «архитектуру», один и тот же интегрированный подход — когда мы берём, как мы их назвали, временные колодцы и по слоям смотрим: что происходило в обществе, в культуре, в географии, в экономике… И все соглашаются и говорят «да». Потом присылают материалы, и вдруг я вижу, что вроде мы были единомышленниками, а материал опять сугубо исторический. И только вот совсем недавно, не хочу говорить пока о персоналиях, мы получили прототип того, о чём мы договаривались. Поэтому я понимаю, что историкам, возможно, очень сложно перешагнуть этот традиционализм мышления, они привыкли мыслить в тех категориях, о которых я говорил: вот лента времени, вот непрерывность событий… Здесь же совсем другое: нам не нужно повторение, к концентру мы возвращаться не собираемся, это совсем другое.

— Говоря о России, Вы несколько раз употребили словосочетание «переломный момент». А сейчас у нас как — переломный момент или нет?

— В определённой мере, наверное, переломный. Смотря, что Вы понимаете под «моментом». В истории же это не год, не два — периоды. Я понимаю Ваш вопрос, что мы будем писать по современности. Не знаю. Приведу одну цитату:

Ходить бывает склизко
По камешкам иным,
О том, что было близко,
Мы лучше умолчим
[2].

Конечно, переломный, начиная с известных нам 90-­х. Меняется всё: от форм собственности, системы общественных отношений до ценностных установок социума. Безусловно, переломный. Весь вопрос — чем он закончится.

Беседовал Данила СТРОГАНОВ

[1] Римский клуб — международная общественная организация, объединяющая представителей мировой политической, финансовой, культурной и научной элиты. Организация внесла значительный вклад в изучение перспектив развития биосферы. Римский клуб организует крупномасштабные исследования по широкому кругу вопросов, в основном в социально­-экономической области.
[2] Из сатирической поэмы «История государства Российского от Гостомысла до Тимашёва» (1868, опубл. 1883) Алексея Константиновича Толстого.