РОССИЯ И СЕВЕРНАЯ ЕВРОПА. 1805—1815

Опубликовано в печатной версии журнала. Вып. № 3.


Результаты Отечественной войны 1812 года имели определяющее значение для всей Европы. Победа России положила конец грандиозным планам Наполеона Бонапарта взять под контроль Парижа весь европейский континент, полностью перекроив его политическую карту. Особое влияние события тех лет оказали на Скандинавский регион.

 

Вадим

РОГИНСКИЙ,

доктор

исторических наук,

Институт всеобщей истории

РАН

 

Последняя русско­-шведская война

Потрясения, вызванные революционными, а затем наполеоновскими войнами, коренным образом затронули северо­европейские государства[1]. К сожалению, в исторической литературе, включая учебники по истории — как отечественной, так и зарубежной, этот регион, как правило, остаётся без должного внимания.

Что представляла собой Северная Европа в канун Оте­чественной войны? Здесь существовали два суверенных королевства, Швеция и Дания. Швеция к этому периоду фактически утратила свой многонациональный характер, потеряв после войны с Россией 1808–1809 годов Финляндию, с XII века являвшуюся интегральной частью шведского королевства. Под властью шведской короны были ещё владения в Северной Германии — Шведская (Передняя) Померания и остров Рюген. Дания сохраняла свой статус своеобразной мини­-империи, поскольку под властью датских королей, кроме собственно метрополии — Дании, оставалось королевство Норвегия с её заморскими владениями Исландией, Фарерскими островами и Гренландией. Под властью датского короля были северогерманские герцогства Шлезвиг и Гольштейн[2].

Дания к 1807 году оказалась в сложном положении: к её границам подошли наполеоновские армии, а с моря грозил мощный британский флот. Оба главных участника войны фактически предъявили Копенгагену ультиматум. Британцы, опасавшиеся того, что довольно сильный датско­-норвежский военно-­морской флот может оказаться под контролем Наполеона, нанесли превентивный удар по датской столице и захватили большую часть линейных кораблей. Официально Великобритания объявила войну Дании только 4 ноября 1807 года, между тем уже 31 октября того же года в Фонтенбло был заключён союзный договор между Францией и Данией-­Норвегией[3].

Швеция была втянута в наполеоновские войны с 1805 года, вступив в III антинаполеоновскую коалицию. После Тильзита шведский король Густав IV Адольф отказался последовать за своим союзником и родственником российским императором Александром I, что привело к очередной, но последней в истории войне между Швецией и Россией (1808–1809)[4]. По Фридрихсгамскому мирному договору Финляндия была присоединена к Российской империи как автономное Великое княжество, сохранившее прежние, шведские законы, государственный язык (тогда шведский) и религию — лютеранство. Российский император был провозглашён великим князем Финляндским, причём, в отличие от остальной территории Российской империи, где формой правления был абсолютизм (самодержавие), Великое княжество Финляндское было конституционной монархией. Начиная с Александра I, все его преемники при вступлении на престол давали письменное обязательство соблюдать основные законы страны. Через несколько лет были восстановлены и собственные финляндские вооружённые силы[5]. Огромный вклад в разработку основных документов, закрепляющих автономный статус Финляндии в составе Российской империи, внёс видный российский государственный деятель Михаил Михайлович Сперанский, занимавший в 1810–1812 годах должность статс­-секретаря при императоре и бывший в это время основным докладчиком по финляндским делам[6]. Показательно, что в 2008–2009 годах в Финляндии торжественно отмечалось 200­-летие событий 1808–1809 годов как отправной точки создания Финляндского государства.

Большие изменения произошли в это время и в самой Швеции. События 1807–1808 годов, когда Швеция оказалась в состоянии войны с Францией, Данией и Россией и фактически потерпела сокрушительное поражение, привели к серьёзному внутриполитическому кризису, который вполне можно назвать революцией. 13 марта 1809 года король Густав IV Адольф был свергнут, была принята новая конституция, новым королём шведский парламент — риксдаг — избрал дядю низложенного монарха, герцога Карла Сёдерманландского, как Карла XIII. Швеция вышла из войны: 17 сентября 1809 года был подписан Фридрихсгамский мир с Россией[7], 10 декабря 1809 года в Йончёпинге заключён мир с Данией[8], а 6 января 1810 года в Париже, наконец, был подписан мир с Императором французов[9]. Швеция согласилась присоединиться к Континентальной системе, формально разорвала отношения с Великобританией, но объявлять войну не спешила. Положение в Швеции было осложнено тем, что перед страной встал сложный вопрос престолонаследия, так как у нового весьма пожилого короля не было наследника. Многие в шведской элите мечтали о присоединении принадлежавшей в то время Дании Норвегии, что издавна было навязчивой идеей многих шведских королей. Поэтому ещё до завершения войны в июле 1809 года риксдаг избрал престолонаследником датского принца Кристиана Августа Августенбургского, родственника датского короля, представителя средней ветви правившей в Дании династии Ольденбургов, в 1808–1809 годах главнокомандующего действовавшей против шведов норвежской армии. Шведы надеялись, что популярный в Норвегии принц в качестве «приданого» привезёт Норвегию. Однако эти планы не оправдались. Когда 26 января 1810 года принц прибыл в Швецию, сменив имя «Кристиан» на более приятное шведскому уху имя «Карл», никакой революции в Норвегии не произошло. Ситуация внутри Швеции резко обострилась, когда в конце мая новый наследный принц неожиданно скончался.

Маршал Бернадот, он же Карл Юхан

После довольно бурных событий июня–августа 1810 года шведский риксдаг избрал наследником шведского трона французского маршала Жана Батиста­ Жюля Бернадота, князя Понтекорво. Несомненно, Бернадота в Швецию привели реваншистские настроения в шведской элите, стремление отомстить России за поражения и вернуть Финляндию. Внешне, казалось, теперь Швеция оказалась полностью в орбите Наполеона. Формальным подтверждением этого было объявление Швецией войны Великобритании почти сразу же после приезда Бернадота в Стокгольм, 17 ноября 1810 года. Так теперь обе скандинавские страны оказались в состоянии войны с британцами. Правда, если датчане старались вести войну всерьёз (что, правда, сводилось к стычкам с английскими кораблями на море), то для Швеции война оставалась на бумаге. Мало кто знал, что Бернадот, который после приезда в Швецию стал именоваться «шведский наследный принц Карл Юхан», не верил в прочность наполеоновских завоеваний и уже в 1810 году стал прокладывать пути к сближению с Россией, с императором Александром I. Вполне прагматически оценивая геостратегическое положение на севере Европы, Карл Юхан считал, что «финляндский вопрос» будет лишь осложнять отношения с Россией, в то время как компенсацию можно будет получить на Западе, присоединив к Швеции Норвегию. Он также понимал, что осуществить это можно будет только с помощью Александра I. При этом Карл Юхан должен был учитывать антирусские настроения шведов. Так или иначе, уже с конца 1810 года установились тайные контакты между Карлом Юханом и Александром I, между ними завязалась переписка, далеко выходившая за протокольные рамки[10]. В конфиденциальных беседах с российскими дипломатами, сразу же после своего приезда в Швецию, Карл Юхан подчёркивал, что «счастье Швеции зависит от мира с Россией» и что Швеция не должна стремиться к реваншу, то есть к возвращению Финляндии. Ведь это означало бы постоянные конфликты с Россией. В метафорической форме он излагал свои взгляды в письме своей супруге Дезире, которая когда­-то, в 1794 году, была невестой юного генерала Наполеона Буонапарте. Дезире оставалась в Париже, так как холодный Стокгольм очень не понравился теплолюбивой южанке. В марте 1812 года по настоянию министра иностранных дел Франции герцога Бассано (Маре) она написала личное письмо мужу, призывая его вступить в союз с Императором французов, за что Швеция получит Финляндию. Карл Юхан ответил: «Нам обещают лишь возвращение Финляндии. Это возвращение, если оно состоится, будет равносильно тому, как если бы на меня одели сорочку Несса (имеется в виду древнегреческий миф о Геракле, погибшем от рубашки, пропитанной отравленной кровью кентавра Несса. — В.Р.). Чтобы сохранить это заморское владение, нам пришлось бы каждые десять лет возобновлять кровавые битвы. В конце концов, Швеция, безусловно, потеряет его. Но допустим, мне удастся его покорить, если мои планы поддержит император, войдя в интересы Швеции. Тогда я всё­-таки предпочту вернуть Финляндию России, чтобы обеспечить мир. Лучше прекратить войну на неделю позже, чем оставить Финляндию за Швецией на сто лет»[11].

Уже к концу 1811 года обе стороны, Россия и Швеция, были готовы пойти на заключение союза, но серьезным препятствием было общественное мнение в Швеции, которое ещё не отошло от реваншистского угара и продолжало грезить о новой войне против России и возвращении Финляндии.

Перемены в шведском общественном мнении произошли в конце января 1812 года, когда по приказу Наполеона французские войска безо всякого предупреждения оккупировали Шведскую Померанию и остров Рюген. И в Стокгольме, и в Санкт-­Петербурге, как только были получены сообщения об этом, были приняты принципиальные решения начать переговоры о союзе между Россией и Швецией. 24 марта (5 апреля) 1812 года в российской столице был подписан секретный союзный договор, главными условиями которого были: подтверждение отказа Швеции от Финляндии, согласие России на присоединение Норвегии к Швеции, а также организация совместной «диверсии» в тыл Наполеона в Северной Германии. Сразу же после этого в Финляндии началось формирование российского экспедиционного корпуса, который позже, после начала военных действий, предполагалось перебросить в Швецию, а оттуда в Германию. В договор по настоянию шведской стороны было включено положение о том, что присоединение Норвегии должно предшествовать вступлению Швеции в войну против Наполеона. Буквально накануне начала наполеоновского вторжения в Вильно была подписана дополнительная российско­-шведская конвенция, уточнявшая положения Санкт­-Петербургского трактата.

Подготовка совместной экспедиции шла довольно активно, но вскоре и в России, и в Швеции стали возникать трудности, связанные с финансированием столь дорогостоящего предприятия. Надежды, возлагавшиеся на традиционного финансиста всех антинаполеоновских коалиций — Великобританию, не оправдались. Вспомним, что и Швеция, и Россия были формально в состоянии войны с Великобританией (первая с 1810, вторая с 1807 года). Весной 1812 года сначала в Стокгольме, затем в другом шведского городе Эребру велись тайные переговоры о заключении мира. В результате оба мирных договора, англо-­российский и англо-­шведский, были заключены уже после начала Отечественной войны, 6 (18) июля 1812 года. Формально союз был провозглашён, но британских субсидией ещё не было.

В конце августа 1812 года Александр I встретился со шведским наследным принцем в городе Або (Турку). Результатом интенсивных и непростых трёхдневных (15/17 (18/30) августа 1812 года) переговоров стала вторая дополнительная конвенция[12], предусматривавшая увеличение экспедиционного корпуса. Российско­-шведскому союзу также придавался характер «семейного пакта». Александр I даже пошел на то, чтобы выделить шведам для подготовки экспедиции заём в полтора миллиона рублей. Однако после того как все документы были подписаны, во время заключительного парада, неожиданно пришло известие о сражении под Смоленском. Тогда императором и наследным принцем было принято импровизированное решение перебросить подготовленный в Финляндии корпус под командованием генерала Штейнгеля на северный фланг фронта, под Ригу, против войск Макдональда. Было договорено, что после улучшения положения на фронте корпус будет переброшен в Швецию. Падение Москвы окончательно поставило крест на перспективе совместной экспедиции в 1812 году, тем более что осеннее время года заставило по обоюдному согласию перенести высадку союзных войск на 1813 год. Хотя в 1812 году российско-­шведский союз не сыграл своей роли, позиция Швеции — фактически позиция дружественного нейтралитета — существенно улучшила стратегическое положение России. Не случайно впоследствии Наполеон якобы говорил, что отказался бы от похода на Россию, если бы вовремя узнал о союзе Александра I и шведского наследного принца Карла Юхана.

Объединение королевств и новая карта Северной Европы

В то время как подготовка к экспедиции в Швеции была временно свёрнута, довольно бурно развивались события на дипломатической арене, активное участие в них принимали и российские эмиссары. В октябре–ноябре 1812 года в Стокгольме шли интенсивные переговоры между шведскими дипломатами и представителями антинаполеоновского правительства Испании — Кадисского регентства, завершившиеся подписанием 25 ноября союзного договора. В декабре 1812 года — январе 1813 года Швеция разорвала дипломатические отношения с Французской империей. В декабре 1812 года началось дипломатическое наступление на Данию, чтобы заставить её короля Фредерика VI отказаться от Норвегии в пользу шведского короля. 3 марта 1813 года в Стокгольме был наконец подписан союзный трактат между Швецией и Великобританией, которая соглашалась на присоединение Норвегии к Швеции и выделяла значительные субсидии шведам.

И вот тогда­-то между союзниками возник конфликт, причиной которого была противоречивая формулировка Санкт­-Петербургского трактата о том, что присоединение Норвегии должно предшествовать активному вступлению шведов в военные действия против Наполеона. В марте 1813 года Александр I, стремившийся объединить все антинаполеоновские силы, в частности, привлечь в коалицию занимавшую важное стратегическое положение Данию, отнюдь не отказываясь от своих договорённостей со шведами, отправил в Копенгаген князя Сергея Долгорукого. Ему, судя по всему, поручалось любой ценой уговорить датчан выступить против Наполеона. Это было тем более важно, что небольшой русский отряд под командованием полковника Теттенборна освободил Гамбург, важнейший стратегический пункт на севере Германии, а опомнившиеся французы перешли там в контрнаступление. Шведская армия уже с конца марта начала высаживаться в Шведской Померании, которую французы уже оставили. В середине мая сюда прибыл и сам Карл Юхан, который не спешил начинать военные действия и приходить на помощь русским войскам в Гамбурге, как ни упрашивали его и сам Теттенборн, и российские дипломаты Пётр Корнильевич Сухтелен и Карл Поццо ди Борго. Карл Юхан ссылался на то, что Швеция пока не получила Норвегию. Ситуацию осложнили и неуклюжие демарши Долгорукого, который явно перестарался и стал уверять датчан, что Александр I хочет отложить решение норвежского вопроса до заключения всеобщего мира. Это стало известно шведам, что поставило союз с Россией на грань разрыва. Ситуацию разрешило дипломатическое искусство Александра I, который лично уговорил Карла Юхана не рвать с Россией и не покидать ряды коалиции. Долгорукий попал в опалу.

Пришлось пожертвовать и Гамбургом, который был вновь захвачен французскими войсками 30 мая 1813 года. Датский король снова поставил на Наполеона и заключил с ним новый союз. Карл Юхан же принял участие в проведённом 10–11 июля 1813 года совещании на высшем уровне в замке Трахенберг. Здесь, в основном самим Юханом, был разработан план дальнейшей кампании против Наполеона, и наследный принц был поставлен во главе 160­-тысячной союзной армии, получившей название Северной, в составе шведских, прусских и российских войск. После возобновления военных действий в августе 1813 года именно Северная армия одержала ряд побед над французами, сначала при Гросс­-Беерене (23 августа 1813 года), затем при Денневице (6 сентября 1813 года). Карл Юхан со своей армией принял самое активное участие в «Битве Народов» под Лейпцигом, и это сражение окончательно переломило ход войны. После этой победы Карл Юхан снова стал настаивать на том, чтобы вернуться к разрешению норвежского вопроса, и предложил двинуть свою армию против Дании, теперь открытой союзницы Наполеона. Александр I, считавший, что нужно сосредоточить все силы против Наполеона, разгромленного, но ещё не побеждённого, настаивал на продолжении наступления на запад, к границам Франции. Однако в этот момент «на помощь» Карлу Юхану пришёл датский король Фредерик VI. С сентября 1813 года Дания была в состоянии войны со Швецией, а с Россией и Пруссией были лишь разорваны дипломатические отношения, причём другой важный участник Коалиции — Австрийская империя — продолжала поддерживать Данию. Канцлер Меттерних выступал посредником. 22 октября 1813 года под сильным нажимом наполеоновского посланника Алькье и явно не зная ещё о результатах Лейпцигского сражения, Фредерик VI сделал самоубийственный шаг: Дания объявила войну России и Пруссии[13].

Карл Юхан, узнав об этом, тут же повернул свою армию на север и, обойдя Гамбург, вторгся в Гольштейн. Хотя военные действия здесь ограничились лишь незначительными стычками, Фредерик VI и датское правительство поняли, что дело проиграно. После интенсивных переговоров, активное участие в которых принимал и Пётр Сухтелен, в административном центре Гольштейна городе Киль был заключён исторический мирный договор, по которому датский король уступал шведскому своё наследственное владение — королевство Норвегию. Параллельно с действиями против датских войск Карл Юхан отправил в ноябре 1813 года небольшой корпус (5 тысяч) под командованием полковника Александра Бенкендорфа в Нидерланды, насильственно включённые Наполеоном в состав Империи в 1810 году. Наступление отряда Бенкендорфа обратило деморализованные французские части в Нидерландах в бегство, население страны восстало против французов. Нидерланды были освобождены при решающем участии русских войск[14].

Как известно, Кильский мир не подвёл черту под конфликтом на севере Европы. Норвежцы отказались подчиниться его решениями, провозгласили независимость своей страны, а созванное в местечке Эйдсволл Государственное собрание приняло 17 мая 1814 года конституцию страны, что было равнозначно успешной революции. Сохранить независимость норвежцам всё же не удалось, стране пришлось вступить в унию со Швецией, но совершенно на других условиях, чем предполагалось в Киле. Значительную часть завоеваний своей революции норвежцы сохранили, отчасти при содействии эмиссара российского императора, молодого генерала Михаила Фёдоровича Орлова. Швеция вступила в унию с Норвегией, образовав, по сути, конфедеративное государство — «Соединённые королевства Швеция и Норвегия»[15], в котором Норвегия не только не была включена в состав Швеции, но и занимала почти равноправное положение.

В ходе Венского конгресса, также при активном участии России, удалось разрешить и вопрос о судьбе шведских владений в Северной Германии, которые в конце концов достались Пруссии. Чтобы разрешить этот конфликт, Александр I простил Швеции заём в 1,5 миллиона рублей, выданный в 1812 году.

Таким образом, Отечественная война 1812 года и последовавшие за ней военные действия в 1813–1814 годах оказали самое существенное влияние на судьбы Северной Европы. Подводя промежуточные итоги, можно сделать вывод, что на заключительной стадии наполеоновских войн, важнейшим событием которых стала Отечественная война 1812 года, произошло крушение позднесредневековой биполярной системы двух мини-­империй на севере Европы. Скандинавия стала имманентной составной частью новой системы международных отношений, которую принято называть Венской. Дания и Швеция сохранились на политической карте, но уже в большей мере как национальные государства. Швеция как раз в этот период обрела свои нынешние границы, правда, в составе унии с Норвегией.

Окончание статьи читайте в следующем выпуске
журнала «Просвещение. Общественные науки»

[links&resources]

[1] Обстоятельный разбор положения на Севере Европы см.: Рогинский В.В. Борьба за Скандинавию. Международные отношения на Севере Европы в эпоху Наполеоновских войн. — М., «Весь Мир». 2012.
[2] Barton, H. Arnold. Scandinavia in the Revolutionary Era, 1760–1815. Minneapolis, University of Minnesota Press. 1986.
[3] Danske Traktater efter 1800. S.I. Politiske Traktater. B.I. København, 1877. No.13. S.34­36.
[4] Trulsson, Sven G. British and Swedish Policies and Strategies in the Baltic after the Peace of Tilsit in 1807. A Study of Decision­Making. Lund, Gleerup. 1976.
[5] О положении Финляндии в составе Российской Империи подробнее см.: Клинге, Матти. Имперская Финляндия. Перевод с финского. — Санкт­Петербург, «Коло». 2005; Юссила, Осмо. Великое княжество Финляндское 1809 – 1917. — Хельсинки, Ruslania Books OY. — 2009; Tommila, Päiviö. La Finlande dans la politique européenne en 1809–1815. — Helsinki, 1962; Ibidem. Suomen autonomian synty. 1808–1819. — Helsinki, Government Printing Center, 1984.
[6] Минаева Н.В. Правительственный конституционализм и передовое общественное мнение России в начале XIX века. — Саратов, Изд­во Саратовского ун­та. 1982. (Глава III. Официальные политические проекты и политическая концепция М.М. Сперанского, разделы «Финская конституция 1809 года и М.М. Сперанский») – с. 132–134; «Конституционный статут Финляндии 1809 года» — с.134­–144).
[7] Россия и Швеция. Документы и материалы 1809–1818. Составители: Дубин В.В., Рогинский В.В., Севед Юнсон. — М.: Международные отношения, 1985.
[8] Danske Traktater. efter 1800. S.I. Politiske Traktater. B.I. 1877. No.15. S.37–­43.
[9] Clerq A. Recueil des traités de la France. T.II (1803–1815). — Paris, 1880. — P.304–­306.
[10] Переписка между Александром I и Карлом Юханом за 1810–1818 гг. почти полностью была опубликована в издании «Россия и Швеция».
[11] РШ. Док. 71.
[12] РШ. Док. 89. С.175–179.
[13] Тексты объявления войны Данией Пруссии и России: архив внешней политики Российской империи МИД РФ (далее АВПРИ). Ф. Канцелярия. Оп. 468 Д.10837. Л. 151, 154–155. Копия. Нем. яз. Л.152–153, 156–158. Перевод на рус. яз.
[14] Записки Бенкендорфа. 1812 год. Отечественная война. 1813 год. Освобождение Нидерландов. — М.: Языки славянской культуры. — 2001. Рогинский В.В. Россия и освобождение Нидерландов от наполеоновского господства. // Новая и новейшая история. 1985. № 5. — C. 45–61.
[15] По­-шведски: «De förenade konungarikena Sverige och Norge», на датско­-норвежском языке: «De førente Konungarikene Svergie og Norge».