РОССИЯ И СЕВЕРНАЯ ЕВРОПА. 1805—1815

Опубликовано в печатной версии журнала. Вып. № 3.


Результаты Отечественной войны 1812 года имели определяющее значение для всей Европы. Победа России положила конец грандиозным планам Наполеона Бонапарта взять под контроль Парижа весь европейский континент, полностью перекроив его политическую карту. Особое влияние события тех лет оказали на Скандинавский регион.

 

Вадим

РОГИНСКИЙ,

доктор

исторических наук,

Институт всеобщей истории

РАН

 

Последняя русско­-шведская война

Потрясения, вызванные революционными, а затем наполеоновскими войнами, коренным образом затронули северо­европейские государства[1]. К сожалению, в исторической литературе, включая учебники по истории — как отечественной, так и зарубежной, этот регион, как правило, остаётся без должного внимания.

Что представляла собой Северная Европа в канун Оте­чественной войны? Здесь существовали два суверенных королевства, Швеция и Дания. Швеция к этому периоду фактически утратила свой многонациональный характер, потеряв после войны с Россией 1808–1809 годов Финляндию, с XII века являвшуюся интегральной частью шведского королевства. Под властью шведской короны были ещё владения в Северной Германии — Шведская (Передняя) Померания и остров Рюген. Дания сохраняла свой статус своеобразной мини­-империи, поскольку под властью датских королей, кроме собственно метрополии — Дании, оставалось королевство Норвегия с её заморскими владениями Исландией, Фарерскими островами и Гренландией. Под властью датского короля были северогерманские герцогства Шлезвиг и Гольштейн[2].

Дания к 1807 году оказалась в сложном положении: к её границам подошли наполеоновские армии, а с моря грозил мощный британский флот. Оба главных участника войны фактически предъявили Копенгагену ультиматум. Британцы, опасавшиеся того, что довольно сильный датско­-норвежский военно-­морской флот может оказаться под контролем Наполеона, нанесли превентивный удар по датской столице и захватили большую часть линейных кораблей. Официально Великобритания объявила войну Дании только 4 ноября 1807 года, между тем уже 31 октября того же года в Фонтенбло был заключён союзный договор между Францией и Данией-­Норвегией[3].

Читать далее

К ИСТОРИИ ПУБЛИКАЦИИ СОВЕТСКИХ ТЕКСТОВ СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИХ СЕКРЕТНЫХ ДОКУМЕНТОВ 1939–1941 ГОДОВ

Опубликовано в печатной версии журнала. Вып. № 2.

Окончание. Начало в выпуске №1

На фото: Встреча В.М. Молотова с Иоахимом фон Риббентропом в Берлине (1940 год).

Итак, первый и последний президент СССР Михаил Горбачёв держит «глухую оборону», утверждая, что подлинников секретных протоколов к советско-германскому договору о ненападении (пакту Молотова-Риббентропа) в архивах не существует, и в 1989 году военный историк, журналист Лев Безыменский отправляется в Бонн изучать копии документов из так называемой «коллекции фон Лёша».

 

Борис

ХАВКИН,

кандидат

исторических наук,

профессор Российского государственного

гуманитарного университета

 

Результатом этой поездки стал нижеследующий документ:

«СПРАВКА
о происхождении фотокопий секретных протоколов к договору от 23.8.1939 г. и микрофильмах из личного бюро Риббентропа («коллекция фон Лёша»)

1. Согласно данным, полученным в Политическом архиве МИД ФРГ, а также по материалам Государственного архива Англии («Паблик рекорд оффис»), фотокопии секретных протоколов имеют своим источником немецкие микрофильмы, захваченные англо-американской розыскной группой в Тюрингии в апреле 1945 г. Эти микрофильмы впоследствии получили условное наименование «коллекция фон Лёша» — по имени сотрудника личного бюро Риббентропа Карла фон Лёша, который вывез микрофильмы из Берлина и вместо того чтобы уничтожить их, согласно полученному приказу, передал англо-американской розыскной группе.
Микрофильмы были изготовлены по указанию Риббентропа, данному после того, как в 1943 г. начались интенсивные бомбёжки Берлина. Микрофильмирование проводилось по тогдашней технике на неперфорированные негативные фильмы.

2. «Коллекция» состоит из 20 негативных микрофильмов, которые были сняты с документов личного бюро министра иностранных дел Германии, причём ряд из них относится к концу XIX — началу XX в. Однако основную часть составляют документы с 1933 г. до лета 1944 г.
Заполучив эти фильмы, розыскная группа перевезла их на сборный пункт трофейной документации в Марбург, а затем в Лондон, где их обработкой ведали специалисты Министерства авиации. Были изготовлены позитивные копии и начато их изучение, в ходе чего были обнаружены материалы по советско-германским переговорам 1939 г. Об этом в ноябре 1945 г. был составлен специальный доклад на имя Черчилля, хранящийся в Государственном архиве Англии под сигнатурой ПРЕМ 8/40. Обнаружены были и кадры с секретным протоколом.
В германском делопроизводстве фильмы носили обозначение «F-20». Впоследствии при обработке в Национальном архиве США они получили сигнатуру «Т-120» (ролики 605–625). Оригинальные плёнки ныне переданы в МИД ФРГ.

Читать далее

К ИСТОРИИ ПУБЛИКАЦИИ СОВЕТСКИХ ТЕКСТОВ СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКИХ СЕКРЕТНЫХ ДОКУМЕНТОВ 1939–1941 ГОДОВ

Опубликовано в печатной версии журнала. Вып. № 1.

На фото: В.М. Молотов подписывает пакт о ненападении (23 августа 1939).
На заднем плане Риббентроп и Сталин.

Советско-германские секретные документы 1939–1941 годов, в частности секретные протоколы к советско-германскому договору о ненападении от 23 августа 1939 года (пакту Молотова–Риббентропа), дважды существенным образом повлияли на события новейшей истории: в канун Второй мировой войны и в ходе процесса распада СССР конца 1980 — начала 1990-х годов.

 

Борис

ХАВКИН,

кандидат

исторических наук,

профессор Российского государственного

гуманитарного университета

 
«Всеобщая изощрённость XX столетия вряд ли может вызвать у кого-либо сомнения. История фальсификаций в этом смысле не стала исключением. Масштабы подлогов, равно как событий и лиц, которым они были посвящены, нередко соответствовали масштабам событий и деятельности лиц, которыми оказался богатым век. Достаточно вспомнить поразившую мир фальсификацию дневника Гитлера. Впрочем, такими же масштабами отличались и явления противоположные. Как не вспомнить в этой связи отрицание советским руководством подлинности протоколов Молотова — Риббентропа о разделе сфер влияния накануне Второй мировой войны и многолетние усилия советских историков, доказывавших их подложность».

Владимир Петрович Козлов, в 1996–2009 годах руководитель
Федерального архивного агентства России (Росархива)
[1]

 
Закулисная история советско-германских отношений 1939–1941 годов, в частности секретных протоколов к пакту Молотова–Риббентропа, была предметом политической и идеологической конфронтации между СССР и Западом: с этой историей был связан пролог «холодной войны», развернувшийся в 1946 году в Нюрнберге. До сих пор этот исторический сюжет сохраняет свою политическую составляющую, что, впрочем, лишь подчёркивает актуальность его научного исследования. Историография проблемы весьма обширна[2], однако, как справедливо отмечает немецкий исследователь Я. Липинский, «история дружбы Сталина и Гитлера, история секретных протоколов ещё далека от завершения»[3].

Отметим, что официальные, подписанные рейхсминистром иностранных дел Иоахимом фон Риббентропом и наркомом иностранных дел СССР Вячеславом Молотовым и хранившиеся в «тайных архивах Кремля», тексты секретного дополнительного протокола к советско-германскому договору о ненападении от 23 августа 1939 года так никогда и не были опубликованы в СССР.

«Открытие» оригиналов этих документов, произошедшее в 1992 году уже в постсоветской России, как и вся история их поиска, были связаны не столько с научными, сколько с политическими интересами: в 1992 году Президент России Борис Ельцин торжествовал победу над Президентом СССР Михаилом Горбачёвым, который так и не решился публично признать существование в СССР оригиналов советско-германских секретных документов 1939–1941 годов. С одной стороны, обнаружение и публикация этих исторических источников в ельцинской России были следствием дальнейшего развития горбачёвской гласности; с другой стороны, публикация стала возможной лишь в результате краха СССР и явилась одним из свидетельств политического поражения его лидера.

Наш рассказ — о долгом и противоречивом процессе введения хранившихся в СССР оригиналов советско-германских соглашений 1939–1941 годов в научный оборот.

Читать далее